Близкие осужденных сообщают, что лагеря Алматинской области замерзают. Отопление не работает, в бараках холодно. К слову, мы не так давно, в материале о стандартных последствиях обычных «обыскных мероприятий» (https://www.facebook.com/108893537462187/posts/185171823167691/?d=n), демонстрировали видео, в одном из фрагментов которого видно, что линолеум в бараках уложен на голимый цемент (https://www.youtube.com/watch?v=Tx3oNkyPYFE)… Нужно понимать, каково там находится почти круглые сутки…

қазақша

Можно, конечно, надеть на себя все, что есть, и попытаться так спастись от холода, но – это будет «нарушением режима», со всеми вытекающими отсюда последствиями, которые бывают разными: осужденного Гусейнова, начальник учреждения Ашов и его «кум», зам по РОР, Писарев, избивали именно за это, в учреждении ЛА 155/8, «семьдесят первый лагерь», Заречное, Алматинская область (https://www.facebook.com/108893537462187/posts/190478559303684/?d=n)…

На дворе – ноябрь, снег, мороз, пандемия… Вместо тепла в бараки ЛА 155/8 пришел начальник режимного отдела Алихан Молдажанов. Походил, убедился, что в спальных помещениях на выдохе из людей последнее тепло в виде пара выходит, и – «дал добро» на установку нагревателей. Вошел, так сказать, в положение. Температуру в бараке мерять не стали, потому как все было очевидно; к слову, один из строго запрещенных в лагерях предметов, это как раз термометр. Его запрещают иметь в любом исполнении, потому что температура воздуха в бараках, это не то, что можно показывать.

Нагревателя тоже нет в «перечне разрешенных» предметов, который содержится в засекреченном приказе МВД, регламентирующем «режим содержания» осужденных. Это значит, что сейчас осужденные, пользуясь «добром» режимотдела, исхитрятся добыть нагреватели, которые заведомо «не разрешенные», и… Придет весна, наступит время очередных «плановых обыскных мероприятий», и «отлетят» эти нагреватели, вместе с кучей других вещей, на которые когда то кто то «дал добро», потому что не дал тепла… Так и живут, «от тепла к добру»…

На днях в сетях был опубликован «позитивный материал» о том, что начальники КУИСовского ДУИСа по Алматинской области свозили в женский лагерь – японцев. Как раз – по отоплению. Японцы намерены поставить в лагерь новую систему отопления, вместо старья, много раз отслужившего свой век. Материал получился душевный такой, с теплотой… правда, улыбались в основном «дуисовцы», потому как в ноябре, синими от холода губами, замерзающим осужденным женщинам улыбаться было трудно… Японцы – они ведь не завтра все это сделают, хорошо – если в следующем году, а зиму ведь, как и приговор, никто не отменял. Да и  — на все лагеря японцев не напасешься…

Для казахстанских осужденных зима – это такой «антибонус» к приговору. Меня привезли в Петропавловск (авт. – Владимир Козлов), на «тройку» (ЕС 164/3 – в точь моя статья УК, и даже часть третья, наверное – поэтому сюда), аккурат в декабре. Морозы были за сорок, и снега я, лопатой с железным ломом вместо ручки, перекидал, и перевозил – на себе —  там столько, сколько за всю жизнь не видел, даже в кино… и уголек… куда без него… Ниже — фрагмент из моей книги, как раз – об этом. Зима 2012.

 

«…После ужина у нас «вылазка» за углём. И по форме, и по существу – вылазка. Этот вопрос в лагере как то не урегулирован, и Берик (завхоз карантина – авт.) решает его соразмерно своим возможностям, исходя из реалий. Одеваемся, берем несколько ведер с только что извлеченным из печей шлаком. С этими ведрами спускаемся по крутейшей и обледенелой железной лестнице, во внутренний двор карантина. Меня несколько раз предупреждают, что нужно очень хорошо держаться за перила.

 

Лестница крутая, обледенелая (хотя скалывали лед только утром). Предупреждение актуально, несколько раз я не летел кувырком только потому, что держался. Ведро с горячим шлаком мне не дают, от греха подальше. Говорят, были уже случаи, когда под этой лестницей собирали и ведра, и арестантов, и в снег совали, чтобы шлак не воспламенил одежду…

 

Снега внизу огромная куча. Двор небольшой, захламленный и по нему идут трубы отопления. Места для все едва хватает. Я в перчатках, и уже через пару минут руки мерзнут. К ночи мороз крепчает. Здесь носят варежки, сшитые из старых одеял. У кого то — «шубенки», если передали с воли; верх – овчина, как на дубленке, мехом вовнутрь, внутри еще одни, шерстяные. В варежках теплее.

 

Берик открывает какую то кривую и маленькую железную дверь в заборе. Оказывается, там уже двор лагерной котельной. Видна огромная куча угля – это и есть цель нашей «вылазки». Нужно спрыгнуть через эту дверь вниз, высота около метра, схватить ведра, добежать до этой кучи, набрать в ведра «камней покрупней», и назад.

 

До этого уголь я видел только издалека, уже в ведре, на даче моего товарища, грека Федора.   О том, что он может быть «не таким», узнал тогда, когда пришлось тащить наполненное ведро обратно; там оказался тот самый «не тот» уголь. Все наше действо похоже на кражу, хотя, естественно, ею не было. Мы выбирали куски покрупней, качественные, чтобы жара побольше и шлака поменьше, а это кого то из тех, кто отвечал за уголь, «нозИло», разражало. 

 

Вылазка получилась быстрой и результативной, без «заплетов» и разборок с «хозяевами» угля.  Подавая друг другу наполненные ведра, мы быстро «втянулись» обратно, в свой двор, закрыли за собой нашу кривую дверь, и – дома. Теперь нам ночью будет тепло…»…

Все так и есть. Как было – так и будет. Пока КУИС – это КУИС.

Spread the love

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.