Три дня назад на «семьдесят первом» лагере (ЛА 166/8), строгого режима, прошли плановые обыскные мероприятия, так называемый «лагерный шмон».

қазақша

Накануне мы опубликовали несколько материалов об этом лагере, в связи с событиями, которые там происходили, и упоминали о предстоящем обыске в контексте нехороших ожиданий; к сожалению, обычно они оправдываются.

«Лагерный шмон» — это всегда большое количество «превышений и нарушений», со стороны администрации лагеря. От длительных «посадок на корты», до избиений, унижений, оскорблений, порчи и пропажи личных вещей. Опера накануне «шмона» начинают запугивать многих осужденных тем, что они будут «точкованы» (помечены), и во время обыска к ним будут применены особые меры воздействия, что на практике означает особые, не как для всех – избиения, особые оскорбления, особые пытки…

На этот раз арестанты «семьдесят первого» были приятно удивлены. Поначалу. Во время того, как весь лагерь вывели на плац, к ним вежливо обращались, почти не допускали грубостей, и даже – время от времени поднимали «с кортов», со словами «разомнитесь, а то ноги затекут»… Трогательно. До слез.

Только вот – при таком скоплении осужденных, им так и не выдали защитных масок, перчаток, антисептиков… Маски они видели лишь однажды, не так давно, когда лагерь «с рабочим визитом» посещал начальник КУИС, с людьми из офиса омбутсмена. Тогда были и маски, и мясо, и фрукты с овощами, и скатерки на столах, с наборами «соль-перец»… После отъезда высоких гостей все вернулось на уровень «как всегда».

Масок не было у половины сотрудников, производящих обыск. Ни у кого из них не было перчаток. Актуальность этих средств защиты, особенно во время таких мероприятий, переоценить невозможно. Обыск, это: десятки столов на плацу, у каждого по двое контролеров. Осужденные подходят по одному, вещи из сумок, постельное, матрас и подушка – вываливаются на этот стол, и контролеры их перебирают, прощупывают руками. Ни о какой социальной дистанции речи нет, это 10-15 минут все участники обыска находятся на расстоянии не более полуметра друг от друга; если проводится еще и личный обыск – то уже вплотную.

В то время, когда осужденных держат на плацу, или на стадионе, сотрудники и прикомандированные солдаты нацгвардии проводят обыск в бараках. В нашем распоряжении оказалось видео, на котором последствия не какого-то особенного обыска, с пристрастием. Это – стандартный вид жилого помещения осужденных, после проведения лагерного шмона: оставшиеся в каптерке личные вещи кучей, перепутанные, истоптанные, порванные лежат на полу, тумбочки разбиты, шконки (кровати) перевернуты, линолеум громадными кусками оторван от пола… Все это было ухоженным, в порядке, ремонтировалось и содержалось на средства и усилиями самих осужденных. И теперь им снова необходимо все это восстанавливать, ремонтировать, приводить в порядок. Особо тупо выглядят выдранные «с мясом», с «кишками» проводов – камеры видеонаблюдения… на их восстановление порядочные арестанты денег не дадут, придется начальникам «из своих» тратиться.

Помнится, мы с «семейником» Исламом (авт.Владимир Козлов) растили комнатные цветы в горшках, и окно в нашем «проходе» (пространство между шконками) всегда было заплетено ими… они цвели, было красиво. Но после каждого шмона наши цветы валялись на полу, убитые, растоптанные… горшки разбиты, земля превращена в грязь… каждый раз начинали все заново.

Вообще, тема довольствия осужденных – не востребованная синекура для «антикора». Порошок, зубная паста, антисептики, обувь, носки, трусы, станки… Этого ничего нет, но зато есть уверенность, что бюджет на все это осваивается в полном объеме… «Хозяин» «сто третьего», ЛА 155,15, незабвенный Идилов, ездил на джипе, для покупки которого должен был служить, за зарплату, лет семьдесят, во всем себе отказывая…

Во время обыска на «семьдесят первом» солдаты разбили шкафчики с бритвенными станками, и разбросали их по полу. Все станки перемешались, а среди них были и станки ВИЧ-инфицированных осужденных. Теперь все это нужно выбросить, а ведь бритвенных станков нет в перечне довольствия для осужденных. Но есть требование «быть чисто выбритым»… и, соответственно – наказание за невыполнение этого требования.

КУИС – это не учреждение. Это замысел, это умысел, это идея уничтожения человеческого в человеке. Каждый сотрудник КУИСа – сознательный носитель, распространитель, и — реализатор этой идеи. Даже когда они стараются «делать вид», их хватает ненадолго. Реформирование КУИСа должно начаться с его ликвидации.

И никак иначе.

Spread the love

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.