Предупреждение о провокации в отношении Макса Бокаева- штука вполне реальная. Побывавшие на «тройке», ЕС164/3, Петропавловск, знают, что там за режим. Те «докладные», о которых идёт речь, это механизм, с помощью которого администрация этого лагеря провоцирует перманентные конфликты между осуждёнными, и принуждает их делать то, что на языке «понятий» считается «неприемлемым». На самом деле в субкультуре, в лагерях, на такое, именно на «тройку», сделана специальная сноска: эти «докладные»считаются «ватой», то есть тем, что «ничто», за что «спроса нет».

Обычных осуждённых принуждают к этому через побои и пытки, ко мне был подход иной, и к Максу, я уверен -аналогичный. Когда я отказался писать эти «докладные», завхоз вздохнул и сказал: «..Иваныч, бить тебя побоятся, но сделают по другому-просто «замотают» весь отряд, на всякие работы, шмоны, проверки… и каждый раз будут говорить, что это из-за того, что ты отказываешься…». Потом ко мне подошли несколько «мужиков», и попросили: «…Иваныч, мы сами тебе будем показывать, на что писать… не или в отказ, нас закружат по-зверски…»… Об этом более подробно есть и в моей книге… Так что-эта провокация- сама по себе «вата», то есть -ничто. Репутацию Макса Бокаева таким «порожняком» не погасишь. Пусть не стараются, нЕлюди.

Из книги Владимира Козлова:

...Пока я на это смотрю со стороны, и кажется, что это какая то не интересная игра. , которая вот-вот должна прекратиться. Но это не игра. «Лица стерты, краски тусклы… То ли люди, то ли куклы..»… Никто не смотрит на меня — запрещено, никто не смотрит друг на друга – запрещено. Никто не говорит ни слова друг другу – запрещено. «Разрешите пройти в туалет!!!»… «Разрешите….!!!». Контролер, завхоз, замзавхоз – милостиво разрешают, кивком. Если кто то забылся – «Бегом, сука!!!». Даже пару метров. Пробежал мимо завхоза, без «Разрешите пройти!!!» — «Назад! Вечером ознакомишься!». Бля-я-я… Оказывается, за эти вот «провинности» карантинщики, арестанты, пишут друг на друга докладные; «вечером ознакомишься» — это как раз о том. Есть план: каждый за день должен написать на другого не менее пяти докладных. Завхоз поясняет: пока, в карантине, эти докладные «не учитываются», никуда не идут, их пишут для приобретения привычки… Ехарный бабай… Для приобретения привычки письменно доносить… Чтобы потом, когда «поднимут» в лагерь, в барак (здесь это называется «отряд»), уже знали, как это делается… пригодится… полезный навык…

…Проверки, утреннюю, вечернюю, и перед отбоем, карантин проходит рядом с бараком, в своей «локалке». Строимся. Завхоз проверяет, чтобы у всех было все по-форме; многие забывают надеть повязки с надписью «карантин»; некоторые из арестантов этим тут же пользуются — вечером нарушители ознакомятся… С этими повязками беда. Если забудешь снять, после улицы, она останется где то на рукаве бушлата; если упадет и потеряется – грубое нарушение, докладная, «вечером ознакомишься. «Карантинщик», увидевший на рукаве бушлата чью то забытую повязку, тут же смотрит на нагрудный знак этого бушлата, там — фамилия «нарушителя».

Один «воткнулся», другому – радость. Ведь есть план – пять в день. За невыполнение – на «беседу» с завхозом или его замом, в кочегарку. Каждый «карантинщик» должен «застрелить» пятерых таких же, как он, каждый день. Каждый – каждого. Вот оно, главное. Мне в этом смысле было легче. Пользуясь своим неясным статусом, я сразу же выразил несогласие с этой традицией, завхозу. Он, конечно же, доложил это дальше, и в результате с меня этого не требовали так, как с других. За весь срок на «тройке» я не написал ни одной докладной на какое либо «нарушение», которое сам бы выявил. Я никого не выявлял. Это не значит, что я их вообще не писал – писал. Только в тех случаях, когда ко мне обращался сам завхоз, и говорил, что если я не напишу на кого то, то взыскание получит он сам. Можно было встать в позу – завхоз, «ярый активист», пусть себе хватает взыскания…

Но я хорошо понимал, что, во-первых, такая ситуация не «застынет», и с ней не согласятся. В результате будут провокации, с разными уровнями последствий. А во-вторых, ценю человеческое во всех, в том числе и в завхозах. Обратился, по-человечески – отношусь с пониманием. В этих случаях мне приносили эти нарушения сами «активисты», по поручению завхоза. «…вот, Иваныч, у такого то вот такое нарушение. Он сам уже в курсе, что вы на него напишете, не возражает; ему ведь нет разницы – кто на него напишет…». Я находил этого человека, общался с ним, он подтверждал, что так оно и было, и часто даже просил «…Напиши лучше ты, Иваныч, все равно ведь напишут. А то раздуют сейчас, а потом в режимку утянут…». Писал. Докладные эти писались в форме объяснительных, на имя начальника учреждения.

Такому то подполковнику юстиции, от осужденного…статья…строк…начало срока…конец срока…Довожу до вашего сведения, что тогда то, у того то было обнаружено такое то нарушение… (тут фраза должна была звучать с употреблением слова «мною…обнаружено, но ее я никогда не писал; как есть – я ничего не обнаруживал)… В конце я обязательно указывал, что прошу ограничиться проведением с осужденным профилактической беседы, и не накладывать взыскания… Так повелось сразу, с карантина; здесь от меня просили хотя бы одну в день, а в последние пять дней не написал ни одной. Берик качал головой, но молчал. Видимо, ему дали «добро» на такую прослабуху… На проверке замечание можно «поймать» по бесконечному множеству причин; недостаточно ровно стоишь, виден шарф из-по воротника бушлата, неровно одета шапка, снял шапку на улице, штанина задралась, обувь недостаточно чистая, отпоролась нитка на светоотражающей полоске бушлата, нашлось пара крошек в кармане…

Без нарушений, замечаний и взысканий осужденному на «тройке» быть не положено… Стоим в строю. Кто уже в шапке – «вечером ознакомишься». Не положено. Нужно ждать команды «Шапки одновременно надеть!». Только тогда, и одновременно. Кто то надел и поправляет. «Вечером ознакомишься!». Оказывается, нужно надеть, как получится, а потом снова замереть «смирно» и ждать команды «Шапки поправить!». Дождались, поправили. «Отряд, колонной, по одному, слева, бего-ом…». Кто то дернулся бежать – «Вечером ознакомишься!». После «…бего-ом…» нужно наклонить голову, как перед прыжком в воду, корпус подать чуть вперед, руки согнуть в локтях, кулаки перед грудью, и – ждать слова «марш!». Завхоз после «..бего- ом…» делает паузу секунд в десять, кто то, сильно наклонившись вперед, теряет равновесие – «Вечером ознакомишься!»… «марш!» — побежали, по одному слева…

Spread the love

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Как говорил сам Макс, КУИС вышел из ГУЛАГА, но ГУЛАГ не вышел из КУИСа. все те же методы остались

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.